История от дяди-охотника.
Как-то вечером, после работы, я заглянул в свой любимый магазин "Охота" - посмотреть, нет ли в продаже чего-нибудь новенького. Продавец тётя Вера знала меня ещё по молодости, когда я забегал сюда через день посмотреть на настоящих охотников и послушать их рассказы. Повезло – она обрадовано позвала меня к своему прилавку и сказала, что когда разойдутся покупатели, она мне что-то покажет. В нетерпении я ждал около получаса. Наконец народу стало поменьше и тетя Вера с заговорщицким видом достала из-под прилавка маленькую коробочку и новый глянцевый журнал "Охота и охотничье хозяйство".
– Вот – читай, – сказала она, открыв закладку. Читаю и обалдеваю. Оказывается, в Чехии охотники изобрели манок, имитирующий крик раненого зайца. Если в манок дунуть, то через 10–15 минут со всех сторон сбегутся лисы и за вечер их можно настрелять 10 штук. Неужели у тети Веры в руках именно эта штукенция?
– Держи, – говорит тетя Вера и протягивает мне манок. – Звонила тебе на работу, но ты уже ушел.
Оказывается, манков в магазин пришло всего три штуки. Два отошли "отцам города", а вот один оставила для меня. Вынимаю из коробочки заветный манок и вопросительно глядя на тетю Веру, приставляю его к губам. "Пробуй," – разрешает она. – "Но не очень громко, потому что звук уж очень страшный." Как кричит раненный заяц, охотникам объяснять не надо, а не охотникам - объясню. Чувствуя близкую смерть, косой кричит так, что у меня мурашки по коже бегут. Крик напоминает истошный вопль младенца, жуткий и одновременно неприятный, пробирающий до костей. Не понимаю, как из такого милого зверька извлекается такой жуткий звук. Ну так вот. Дунул в этот манок. Пронзительный визг испугал меня самого, но реакция посетителей была еще ужасней. Двое упали на пол, а у остальных волосы встали дыбом.
- Отлично! Беру! – говорю я тёте Вере и тороплюсь уйти из магазина: как-то неудобно получилось с испуганными посетителями. Прибежав домой, звоню председателю колхоза и кричу: "Завтра выезжаю, готовь машину! Охота будет с новым западным суперприбором."
"Завтра" наступает с большим трудом, после беспокойной ночи, проведенной с женой в разработке модели лисьей шубы до пола, заряжанием дополнительных патронов, перебиранием охотничьих шмоток. Манок попробовал дома с друзьями-охотниками – все в панике и в ужасе. Хорошая вещь! Бесконечная дорога, встреча, проба деревенской вкуснятины: борщ, вареники, сметана. Неизбежные расспросы: как работа? Как дети? Отвечаю автоматически, с нетерпением жду вечера. Хозяин, Николай Иванович - не охотник. Поэтому предложил от чистого сердца сегодня поспать, а утром погулять с ружьецом вокруг деревни. Не обижаюсь. И вот водитель с местным охотником уже стоят у ворот, не глуша "Урал", на котором меня надо везти. Снега выпало много, "УАЗ" не проедет. Местный охотник Санька, я с ним уже знаком, с восторгом смотрит на манок и говорит, что с таким можно на две шубы настрелять. До места - далеко в поле. Там стога со всей округи свезли – зимой мышей и лис полно. На улице минус - январь как-никак. Одеваюсь. Штаны из верблюжьей шерсти водолазные, сверху ватные, сверху белые маскировочные. 2 тулупа. Один так, а другой председательский задом наперед, для тепла. Валенки, шапка с завязанными ушами – короче, чучело огородное, но по-другому нельзя. Холодно, сидеть часа три. В кабине я не поместился, запихали в кузов. Ехали долго, буксовали два раза. Когда остановились - я "выпал" из кузова, иначе мой "выход" не назовешь, было около десяти часов вечера. Восхождение на стог заняло около двадцати минут. Сам я в такой одежде даже ходить толком не мог, а забраться на стог сена четырехметровой высоты и подавно. Повезло, что около стога нашлись грабли. Их обратную сторону упёрли мне в заднее место и меня удалось таки "задвинуть" на верх. Я раскопал себе в сене нору и очень уютно оборудовал место для стрельбы. Затем, махнув ребятам, сказал, чтобы раньше, чем часа через четыре, за мной не приезжали. "Урал" мощно фыркнул мотором, развернулся и уехал в темноту, оставив меня одного в жуткой январской ночи. Страшновато одному-то. Минут десять сидел тихо, потом думаю: "Ну что ж, пора". Достаю манок, укладываю рядком патроны, чтобы были под рукой, картечь на всякий случай тоже поближе. Ну, пора! Набрав воздух в легкие, дую в манок и рвущий душу крик разносится по полю. Мамочка! Зачем я это сделал?! Сейчас какие-нибудь черти или лешие сбегутся. Кое-как пришел в себя, успокоился, ну, думаю, лисы-то сейчас точно сбегутся. Караулил, караулил и незаметно заснул. Тонкий слух охотника даже во сне не подводит и на сей раз тоже не подвел. Слышу, поскрипывают шаги, рядом где-то. Сдвигаю предохранитель вперед, тихо поворачиваю голову и вижу: не лиса и не волк, а обычная лошадь с санями подъезжает к стогу, где я обустроился. Из саней вылезает деревенский мужик в ушанке и с вилами в руках, хитро озирается по сторонам, удостоверяясь, что вокруг никого нет. Не торопясь, начинает почти из-под меня набивать сани сеном. Подними мужик голову хотя бы чуть, он уперся бы взглядом как раз в дуло моего ружья. Но зачем ему смотреть на верх стога, когда в середине сена полно. Сижу, еле сдерживая смех. Сказать ему, что воровать нехорошо или пусть себе ворует? Им наверняка и так тяжело живется. Решение пришло исподволь. Тихо приставляю манок к губам и изо-всех сил дую, направив его прямо на мужика. Передать тяжело, но попробую. Лошадь, не поднимая от стога головы, подпрыгивает необычайно высоко на всех четырех ногах, грива и хвост у нее встают дыбом, и она, будучи в двух метрах над землей, начинает бежать. Бежит она по воздуху, как мне показалось, секунды две. Потом, согласно законам гравитации, всё-таки падает на землю и исчезает в поле, несясь каким-то нездоровым галопом, которым ей, видимо, до этого бегать не приходилось. Как от лошади оторвались сани, я так и не понял. Они даже не тронулись с места, так резко она все это проделала. Мужик на долю секунды позже лошади тоже подпрыгнул, как мне показалось, выше стога, при этом как-то конвульсивно взбрыкивая руками и ногами. Шапка при этом катапультировалась с его головы, видимо, из-за резко вставших дыбом волос. Кричал он в полете так, что я испугался за его здоровье. Мужик исчез из виду чуть медленнее лошади, даже не коснувшись земли. Через минуту все было кончено. Опять я остался один на один с ночью, зимой, а также с санями и с сеном. Приехавший за мной водитель, пару минут ходил вокруг саней, почесывал затылок и наконец сказал: "А саней-то вроде как не было?" - "Сначала не было," – подтвердил я, – "а потом приехали". Утром в сельсовете на заседании правления, актив внимательно слушал рассказ сторожа о том, как во время охраны им колхозного сена на него напал снежный человек, лошадь сожрал, а его самого - догнать не смог...
